Меню блога

20 февраля 2015 г.

«Страна превратилась в нацистского монстра – нацию тупых и агрессивных ублюдков»


Великий журналист и писатель – о родине, любимой и ненавидимой



​Двадцатого февраля – десять лет с момента, когда в Вуди Крик, Колорадо, выстрелом из ружья в голову прикончил свой жизненный 67-летний путь основатель гонзо-журналистки Хантер Томпсон, автор достославного, на все времена, романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Последний выстрел (Хантер Стоктон был большим поклонником, знатоком и коллекционером огнестрельного оружия) был финальным вызовом американскому обществу, которое он любил, видимо, ровно настолько, насколько не терпел. Он открыто презирал «священную» вьетнамскую войну, расизм и «эмблему» грехопадения великой страны – президента Никсона, которого во всеуслышание клеймил нацистом. По смерти Томпсона его близкий друг Джонни Депп установил 153-футовый обелиск, увенчанный шестипалым гонзо-кулаком, через который потом из гигантской пушки выстрелили прахом писателя. Стопятидесятитрехфутовый – потому что «рост» статуи Свободы всего лишь 151 фут.

Гонзо-журналистика – это ярость беспримесной свободы, мятеж индивидуальной воли против коллективного рабства и корпоративного скотства, именуемого государством. Мы не могли пройти мимо горестного, но вдохновляющего юбилея – не просто потому, что журналисты. Неустрашимый, великолепный, незабываемый Хантер Томпсон, не прерываясь на смерть, пророчески напоминает нам из десятилетней вечности: государство, когда оно выходит из-под контроля избирателей, одинаково бесчеловечно и отвратительно везде и всегда, будь то Америка второй половины прошлого века или Россия-2015.

Внимайте. И будьте бдительны.   

      

«Ромовый дневник», 1960

Серьезную часть проблемы составлял Лоттерман. Чисто в механическом плане он был весьма способным, но сам поставил себя в незавидное положение. Как бывший коммунист, он находился под постоянным давлением и все время должен был доказывать, как радикально он перевоспитался. В то время госдепартамент Соединенных Штатов именовал Пуэрто-Рико «рекламой США на Карибах – живым доказательством того, что капитализм может работать и в Латинской Америке». Люди, прибывавшие туда для обеспечения упомянутого доказательства, видели себя героями и миссионерами, несущими священное послание Свободного Предпринимательства в богом забытое захолустье. Коммунистов они ненавидели пуще греха, и тот факт, что бывший краснопузый издает в их городке газету, восторга у них не вызывал.

Лоттерман просто не мог с этим справиться. Он прилагал титанические усилия, чтобы нападать на все, что даже слабо попахивало политической левизной, ибо знал, что его распнут, если он этого не сделает. С другой стороны, он был рабом правительства вольного Содружества, чьи филиалы в Соединенных Штатах не только поддерживали половину новой индустрии на острове, но также оплачивали большую часть рекламы в «Ньюс» (газета, которая описывается в «Ромовом дневнике», – прим. ред.). Это были скверные узы – как для Лоттермана, так и для многих других. Чтобы делать деньги, им приходилось иметь дело с правительством, а иметь дело с правительством означало закрывать глаза на «ползучий социализм», что не очень согласовывалось с их миссионерской работой.


Забавно было наблюдать, как они с подобными проблемами справлялись, ибо, если вдуматься, выход был только один – превознести цели и проигнорировать средства, то есть прибегнуть к освященному веками обычаю, оправдывающему почти все, кроме скудеющих прибылей.

Меня так и подмывало спросить его, чего ради он вообще нанял Сегарру или почему он выпускает третьеразрядную газету, когда мог бы по крайней мере попробовать выпускать хорошую. И тут я вдруг понял, что до смерти устал от Лоттермана; он был мудозвоном и даже сам этого не знал, Лоттерман вечно болтал про Свободу Прессы и Продолжение Выпуска Газеты, но будь у него миллион долларов и вся свобода в мире, он все равно издавал бы никчемную газетенку, потому что у него элементарно не хватало ума издавать хорошую. Он просто был еще одним шумным мудаком в бесчисленном легионе прочих мудаков, что маршируют под знаменами людей больших и достойных. Свобода, Истина, Честь – достаточно потрещать сотней подобных слов, и за каждым соберется тысяча мудаков, помпезных хмырей, которые одну руку тянут к знамени, а другую под стол. Я встал.

- Знаете, Эд, – произнес я, впервые обращаясь к нему по имени, – пожалуй, я уволюсь.

«Gonzo Papers», 1960-70

Есть времена – и сейчас как раз такое время, когда даже быть правым кажется постыдным. Что можно сказать о поколении, которое обучили тому, что дождь есть яд, а секс есть смерть? Ежели занятие любовью грозит необратимым, а прохладный весенний бриз способен превратить кристально голубую гладь озера в лужу чёрного яда прямо на твоих глазах, значит не осталось ничего, кроме телевидения и онанизма. Это странный мир. Некоторые богатеют, а некоторые жрут дерьмо ложками и дохнут.

«Страх и ненависть в Лас-Вегасе», 1971

Менталитет Лас-Вегаса чудовищно архаичен, настоящие крупные преступления здесь часто проходят незамеченными. Недавно один мой сосед попал в вегасскую тюрьму на неделю за «бродяжничество». Ему лет двадцать: длинный волосы, джинсовая куртка «Ливайс», рюкзак – типичный путешественник-автостопщик. Совершенно безобиден. Скитается по стране в поисках того, что мы, как нам тогда казалось, нашли в шестидесятых – трип в духе раннего Боба Циммермана.

По пути из Чикаго в Лос-Анджелес ему захотелось посмотреть Вегас. Прогуляться по Стрип, поглазеть на достопримечательности … без спешки, куда торопиться? Пока он стоял на углу улицы возле «Цирка-цирка» любуясь разноцветным фонтаном, рядом остановился патруль.

Бац! Прямиком в тюрьму. Ни телефона, ни адвоката, не обвинения. «Меня затолкали в машину и отвезли в участок, – рассказывал он. – Посадили в большом помещении, полно народу, сняли всю одежду, зарегистрировали. Я стоял перед большим столом высотой в человеческий рост, а за ним сидел коп и смотрел на меня как средневековый судья.

Народу было полно. Дюжина арестованных, вдвое больше копов-мужиков, и десять теток-полицейских. Нужно было выйти в центр, вынуть всё из карманов и положить на стол, а потом раздеться догола – и при этом все на тебя смотрят.

У меня с собой была двадцатка, а штраф за бродяжничество – двадцать пять, так что меня посадили на скамейку с теми, кого в камеру. Никто надо мной не издевался, было похоже на конвейер.


Прямо за мной сидели двое волосатых. Кислотники. Их тоже забрали за бродяжничество. Но когда они стали доставать вещи из карманов, все прифигели. У них было 130 тысяч, крупными купюрами. У копов глаза на лоб полезли. А эти стоят голые и молча выкладывают и выкладывают пачку за пачкой на стол.

«Копы прифигели от таких денег. Стали между собой шептаться; ясен хрен, этих ребят за «бродяжничество» никак не посадишь, – он засмеялся. – Короче, им пришили «подозрение в уклонении от уплаты налогов».

«Нас всех отвели в тюрьму, а эти двое сели на измену. Они ведь барыги, понятное дело, и у них в номере лежал товар, поэтому им надо было выбраться, прежде чем копы узнают, где они остановились.

Они сунули охраннику сотню, чтобы тот привел им лучшего адвоката в городе, и через минут двадцать тот появился. Вопил что-то про неприкосновенность личности и всё такое. Я с ним пытался заговорить, но у он как зациклился. Я ему говорил, что могу заплатить залог и даже заплатить ему, если мне разрешат позвонить отцу в Чикаго, но он был слишком занят теми парнями.

Часа через два он возвращается вместе с охранником и говорит: «Пойдем». Их отпустили. Пока они ждали, один мне сказал, что это им обойдется в тридцать штук … наверно, не соврал. Ну а что? Считай еще дешево отделались, по сравнению с тем, что было бы, если бы они там задержались.

Наконец мне разрешили послать отцу телеграмму, и он мне выслал 125 баксов … Но на это ушло семь, а то и восемь дней. Не знаю, сколько я там просидел, потому что окон там не было, а кормили нас раз в двенадцать часов … Когда не видишь солнца, теряешь счет времени.


В каждой камере сидело семьдесят пять человек. Посередине толчок. Перед камерой выдавали тюфяк, и спи где хочешь. Там был мужик, который просидел тридцать лет за ограбление бензоколонки.

Когда меня наконец отпустили, коп на регистрации взял еще четвертак из тех денег, что послал мне отец, сверх штрафа. А что я мог ему сказать? Потом он отдал мне оставшиеся семьдесят пять и сказал, что на улице меня ждет такси до аэропорта … когда я сел в такси, водитель сказал: «Останавливаться мы нигде не будем, и лучше не шевелись, пока не доедем до терминала».

Я всю дорогу сидел как парализованный. Он бы меня пристрелил, не сомневаюсь. Я сразу пошел на самолет и никому и слова не сказал, пока мы не покинули Неваду. Я туда больше ни ногой».

«Гонка за новостями по пересеченной местности», 1985

В Вашингтоне, директор ЦРУ Д. Кейси обвинил в государственной измене «Новости Эн-би-си», а Рональд Рейган лично испытал на прочность «Washington Post». Когда Кейси не смог удержать «Пост» от публикации большой статьи Боба Вудворда (известнейший американский журналист, чьи публикации в соавторстве с Карлом Бернстайном привели к импичменту президента Никсона, – прим. ред.) о сегодняшних операциях ЦРУ, наш старый добрый президент просто улыбался и болтал бессмысленный вздор – а потом снял телефонную трубку и лично поговорил с издателем газеты Катариной Грэм. После их беседы статья была отозвана для доработки, что означало удаление больших фрагментов, важных для смысла, и заполнение пробелов водой.


Вудворд злился и ругался, но законники назвали его параноиком. Статью выпотрошили, как было сказано, по соображениям национальной безопасности. Операция, проведенная Белым домом, была настолько вопиющим примером цензуры и кастрации журналистского труда, что даже «USA Today» назвала произошедшее позором. «"Post" уступила, – пишет обозреватель газеты Майкл Д. Гартнер, – и опубликовала отредактированную статью, которая приобрела длину в пять футов и девять дюймов. Мягкость и вежливость статьи теперь соответствовала ее многословности".

Поражение «Post» породило волну страха и смятения во всем журналистском сообществе. Всем неприятно слышать такие вещи. Если можно запугать «Post», то кто может чувствовать себя в безопасности?

«Поколение свиней», 1989

По расчетам аналитиков нефтяных компаний, Буша ждет крах в июне, когда цены на бензин поднимутся на 15 центов за галлон по сравнению с майскими, и сердца людей переполнятся ненавистью. Любому лидеру неприятно получить славу «человека, который отобрал дешевый бензин у американцев», но Буш продолжает усердно работать в этом направлении.

Избиратели могут перенести почти все, за исключением внезапного и необъяснимого прыжка цены на бензин на 15 центов за галлон в то время, когда нефтяной рынок во всем мире перенасыщен. В год, когда американцы боятся путешествовать где-либо в мире, за исключением собственной страны, это политически неприемлемо. Выбирая между угрозой терроризма и дешевым бензином, многие рассудили, что лучше ехать в Ванкувер или даже Сент-Луис, чем лететь в Каир или Грецию, рискуя быть выкинутым из самолета «Трансуорлд эр лайнз» на высоте тридцати тысяч футов над Средиземным морем.

Это унизительный, но не такой уж плохой выбор – при старых ценах. Ходили слухи, что если на рынок будут продолжать выбрасывать дешевую арабскую нефть, к середине лета цена может упасть ниже 50 центов за галлон.


Тогда Джордж Буш попытался протаранить лбом стену – по просьбе своих друзей из Хьюстона. Ему, конечно, не хотелось этим заниматься, но его вынудили политические соображения. Ночным рейсом он прилетел в Джидду. Там он попытался склонить короля Саудовской Аравии Фатха присоединиться к афере, которая, как было сказано, призвана «стабилизировать цены на нефть», то есть предотвратить их дальнейшее падение. Первого апреля цена нефти упала до 9,70 доллара за баррель, и на этом шутки кончились. Техас оказался на грани банкротства, у серьезных людей возникли большие проблемы. Зачем тогда все это время они продвигали Буша в Вашингтоне? Но Буш, как настоящий боец, не подвел тех, кто на него поставил. К тому времени, когда он вернулся из Джидды, цены на нефть резко подскочили. А в четверг цена поднялась еще на 53 цента. Президент корпорации «Мобил» сказал, что скоро стоимость одного барреля стабилизируется на уровне 20 долларов, «если в этом году ОПЕК, в конце концов, согласится на новую политику добычи».

Король Фатх пожал плечами. Он дал Джорджу уехать из страны, а потом назвал его тупой скотиной. Когда Буш вернулся в Белый дом, его личная судьба представлялась довольно печальной. Техас он спас, а себя нет. При росте цены бензина на 15 центов за галлон Буш обречен на судьбу Старого Моряка (проклятый герой одноименной поэмы Самюэля Колриджа, – прим. ред.). У него на шее висит альбатрос, и лучше бы ему сойти с дистанции. Другие придут и продолжат бег, пока он будет умирать в тумане, как Джордж Ромни (американский политик, подорвавший свою карьеру высказываниями против войны во Вьетнаме, – прим. ред.). Мы будем маршировать по костям, заявил Ромни, а потом – исчез как призрак.

«Большая охота на акул», 1991

Никсон хотя бы наделен смесью надменности и глупости, из-за которых котлы взорвались почти сразу после того, как он поднялся на мостик. Пустив управлять страной сотню головорезов, посредников и фашистов всех мастей, он сумел разбередить почти все проблемы, каких касался, до сногсшибательного кризиса. Единственная катастрофа, какую он нам пока не устроил, это ядерная война с Россией, или Китаем, или ими обоими разом. Но у него пока есть время, и шансы, что он успеет, довольно велики. Но к этому мы еще вернемся.


Ужас американской политики сегодня не в том, что Ричард Никсон и его подельники были ослаблены, преданы суду, опозорены и даже посажены в тюрьму, но что единственно-доступные прочие кандидаты немногим лучше: все то же цветное стадо выдохшихся кляч, которые отравляли нам воздух галиматьей последние двадцать лет... Одна из странностей пяти ущербных, тощих лет президента Никсона – что, невзирая на варварские эксцессы людей, которых он подбирал для управления страной, не возникло ни реальной оппозиции, ни реалистичной альтернативы нищенской дешевке, какой выглядит в представлении Ричарда Никсона Американская мечта. Словно бы кислые выборы 1968 г. опустили занавес над профессиональными политиками.

Доколе, о Господи, доколе? И сколько еще нам ждать, пока какая-нибудь акула от власти с горсткой ответов наконец поставит нас перед неприятным вопросом, который уже настолько в этой стране назрел, что рано или поздно им придется заняться даже политикам? Стоит ли демократия всех рисков и проблем, необходимых для ее существования? Или мы станем счастливее, признав, что с самого начала она была дурацкой проказой и что раз она не сработала, долой ее?

«Олимпийское бедствие в Юте», 2001 

На прошлой неделе неплодородный штат Юта подвергся очередным жестоким нападкам в прессе и зимние Олимпийские игры 2002 года скатились еще ближе к пропасти... Сначала взяточничество, потом волна преступлений на сексуальной почве и, наконец, нашествие сверчков... Ни для кого не секрет, что тщеславная затея провести в Солт-Лейк-Сити первые после 1980 года зимние Олимпийские игры на территории США обречена на позорный провал.

Избранный на третий срок губернатор от «Великой старой партии» Майкл Ливитт, которого Буш назначил еще и возглавлять Управление по охране окружающей среды, безнадежно опозорен, а три официальных представителя всемогущей Церкви Иисуса Христа Святых последних дней обвиняются во взяточничестве, мошенничестве и содействии проституции. Даже мэр Солт-Лейк-Сити был ошеломлен их деяниями, перечень которых не исчерпывается сводничеством, грубым сексуальным домогательством, лжесвидетельством и домашним насилием. Департамент юстиции США предъявил троим членам организационного комитета игр в Солт-Лейк-Сити обвинение, в июле они предстанут перед судом на процессе по делу о коррупции и рискуют провести остаток своих дней в тюрьме.

Быть хозяевами зимних Олимпийских игр всегда рискованно. Последнее такое празднество в Нагано закончилось для японского правительства финансовой катастрофой, а для спортивного истеблишмента США – грандиозным провалом. В следующем году олимпийский поезд точно так же потерпит крушение в Юте.


За каждым, кто отправится туда, будет следовать призрак возмездия. Солт-Лейк-Сити наработал себе такую отвратительную карму, что другие варианты даже не обсуждаются. Организационный комитет игр погрузил Юту на ближайшие 30 лет в такую глубокую долговую яму, что денег не будет хватать ни на что, кроме взяток, виски и обязательного отчисления в размере 10 процентов от заработной платы в пользу Церкви Иисуса Христа Святых последних дней – тех самых продажных жадных говнюков, которые и влезли в долги в первых рядах.

В Юте коррупция – это образ жизни, что, похоже, всех устраивает. Мормоны надувают и обманывают друг друга с тех самых пор, как в 1847 году Бригам Янг прибыл в эти края... Говорят, что он был решительным и благородным человеком, и поэтому никто не вмешивался, когда он превращал Юту в вечное царство Церкви мормонов и всего того, что за этим стоит.

— Ну и что с того? – проворчал мой приятель Кромвелль, когда я показал ему список последних преступлений, совершенных чиновниками штата и главами церкви в преддверии Олимпиады. – В любом случае всем наплевать, что случится в Юте. Этот штат всегда был гадюшником. В последний раз, когда я там оказался, меня задержали за то, что я якобы пытался снять проститутку в аэропорту Солт-Лейк. Чтобы просто покинуть штат, мне пришлось отдать 2000 долларов.

— Да, – кивнул я, – эти мормоны такие – глаза завидущие, руки загребущие, и при этом куча правил. Я знаю.

И это правда. Я тоже хорошо знаком со штатом Юта.

«Царство страха», 2003

Можно, конечно, сказать, что всем этим калом мы обязаны семейке Буш из Техаса, но сказать так – значит слишком все упростить. Буши– всего лишь подставные фигуры растленного, кровожадного картеля богомазов и безумных богатых магнатов, которые правят этой страной вот уже лет 20 и собираются еще лет 200 продолжать в том же духе. Они умеют отдавать приказы, и они не задают слишком много вопросов.

Реальная власть в Америке принадлежит шайке олигархов, состоящей из сутенеров от политики и бизнеса и священников, которым решительно не нужна никакая Демократия, не говоря уже о честности или хотя бы деревьях – хотя, возможно, следует сделать исключение для тех, что растут в их собственных дворах. Они поклоняются деньгам, могуществу и смерти. Идеальное решение всех проблем нации для них – это новая Столетняя война. Грядущее фашистское полицейское государство никому не покажется фунтом изюма, и меньше всего – людям типа меня, которые не испытывают ничего, кроме презрения к трусливым любителям облизывать флаг по поводу и без, которые будут рады отдать навязшую им в зубах свободу, чтобы жить со своей порцией жратвы в опутавшей всю страну паутине лжи и «свободы от страха».

Хо-хо-хо. Тут, давайте, остановимся подробнее. Свобода – устаревшее понятие в этой стране, вчерашний день. Вышла, вишь, из моды. Единственная свобода, на которую мы можем претендовать сегодня – это свобода от Идиотизма. Остальное неважно.

Когда Мохаммед Али (легендарный американский боксер, – прим. ред.) отказался вставать в колонну и отправляться убивать «узкоглазых» во Вьетнаме, он сказал так:

- Я ничего не имею против них, этих вьетконговцев. Ни один вьетнамец ни разу не назвал меня «ниггером».

На основании моих собственных убеждений и ценностей я согласен с ним. Он был прав.


Когда бы каждому из нас досталось хотя бы по клочку величественной отваги Мохаммеда Али, эта страна и мир в целом выглядели бы куда лучше, чем сейчас.

Такие вот дела. Читай и плачь... Увидимся завтра, ребята. Вы обо мне еще услышите. Я – человек, говорящий от имени духа свободы и нравственности, который жив в каждом из вас. Черт! Кто-то же должен заниматься этим.

В глазах остального мира наша страна превратилась в нацистского монстра – нацию тупых и агрессивных ублюдков, которые предпочитают убивать невинных, а не жить в мире. Мы не просто мрази, которые перегрызут горло за власть и нефть, мы мрази-убийцы, в сердце которых не осталось ничего, кроме страха и ненависти. Мы – отребье рода человеческого, и суд истории еще впереди. Социальное положение не имеет значения. Мрази – и все тут. Прочь с дороги, не то убьем.

​Уродство изрядное. Джордж Буш не может говорить от моего имени или от имени моего сына, или от имени моей матери, от имени всех людей, которых я уважаю на этом свете. Мы не голосовали за этих дешевок, трусливых и жадных убийц, которые говорят сегодня за всю Америку. Мы не будем голосовать за них ни в 2002, ни в 2004 – никогда.

Кто может отдать свой голос за этих нечистых на руку и лживых негодяев? Кто из нас горд и счастлив со всей этой невинной кровью на руках? Кто эти скоты? Полоумные говнюки, обожающие чуть что целовать флаг, облапошенные богатенькими мерзавцами вроде Джорджа Буша?

Это они хотели посадить Мохаммеда Али в тюрьму за то, что он отказался убивать «узкоглазых». Они полагают, что жестокость, тупость и растленность – неотъемлемые части американского характера. Это расисты, разносчики ненависти среди нас – это настоящий Ку-Клукс-Клан. И я мочусь в глотку этим Нацистам.

И я уже слишком стар, чтобы выяснять, нравится это им или нет. Пусть катятся к дьяволу.

Интервью за год до смерти, 2004

Мой интерес – предотвратить зло. Я впервые услышал это высказывание из уст Бобби Кеннеди (брат Джона Кеннеди, застреленный в ходе избирательной кампании, – прим. ред.). Конечно, она звучит так, что становится понятно – здесь и сразу это проблему не решить. Но так дело не пойдет! Потому что именно здесь и сейчас зло берет верх, и с этим надо что-то решать. Зло перед нами всегда. Поэтому именно от нас зависит когда, где и как с ним бороться. Это дело всех и каждого. Нельзя пускать это на самотек. Общественное право существует не только для негров. Черт, когда же Бобби Кеннеди сказал это…


Именно на этом и основывается моя книга Kingdom of Fear. Все стало реальностью гораздо быстрее, чем можно было предположить. Сначала война. Все эти бомбежки… Мне кажется, что я стесняюсь и боюсь за свое поколение. Именно мы оставим мир и Америку в таком виде – в наихудшей из возможных форм. Мы не уберегли свое наследие.

... Многие люди были вовлечены в войну и помешаны на ней. Сколько сил пришлось потратить, чтобы обратить на нее внимание президента. Но мы все-таки выгнали из кабинета Линдона Джонсона. Я гордился этим. А потом был Никсон. Все реконструкции начались с Рейгана. Мы многого достигли, но он все тормозил и прекращал любые начинания на корню. Я был в шоке. Казалось, что мы ничего и не выигрывали, а все происходило само собой в течение 20 лет. Я много беседовал со своими друзьями по этому поводу. Мы все в недоумении. Как-то очень быстро нация с головой окунулась во 2-ю Мировую, изменившую мир навсегда. Но ведь она не была Мировой, пока мы не начали ее. И я с ними согласен. Этого можно было избежать, ведь люди, по большому счету, не хотят воевать. США потопили Лигу Наций и пытаются сделать то же с ООН. Это становится традицией, и у меня создается впечатление, что в этом замешаны злые силы. И так происходит, когда люди не голосуют за правительство, которое в дальнейшем решает их судьбы. Они говорят, что голосуют только идиоты. Так вот, смотрите, кто в конце концов оказывается идиотом. Каким же образом администрации Буша удалось убедить людей в том, что война с Ираком – правое дело? Все элементарно. Американцы трусливы по натуре, они всегда идут на поводу более сильного, в данном случае – государства. А теперь им прямо сказали: «Кто не с нами, тот против нас». Вот и ответ. К тому же им сказали, что Саддам – клятвопреступник, он использует химическое оружие против своего же народа. Но никто не вспомнил о перечном газе, которым наше правительство нещадно травило своих граждан. И не спрашивайте, почему все так складывается, это исторически заложено…



0 коммент. :

Отправить комментарий

Для того, чтобы ответить кому-либо, нажимайте кнопку под автором "Ответить". Дополнительные команды для комментария смотрите наведя мышку на надпись внизу формы комментариев "Теги, допустимые в комментариях".

Тэги, допустимые в комментариях